«Это прощание с мечтой»
Интервью с директором школы Берндом Холли по случаю его выхода на пенсию: «С нетерпением жду жизни за пределами школы»
Конец июля 2023 года неумолимо приближается. Именно эта дата, указанная в приказе министра образования, означает для директора школы Бернда Холли уход со службы. Достигнут возрастной ценз. Выход на пенсию после 22 лет работы в школе «Штайнмюле», после почти 40 лет в профессии своей мечты — учителя. И что теперь? Ангела Хайнеманн поговорила с Берндом Холли о важных этапах его жизни и о том, о чём он думает сейчас.
Даже не решаешься спросить. Как у вас дела сейчас?
Холли: Это действительно немного страшно. Кто же добровольно покидает такое место? Это прощание с мечтой. Сейчас я скорее осознаю, что теряю. И у меня так много очень эмоциональных прощаний.
Раньше была высокая рабочая нагрузка — теперь появилось время для путешествий и для обоих внуков. Разве это не перспектива?
Холли: Да, конечно. Они с нетерпением ждут, что дедушка скоро будет бывать у нас чаще. Мне тоже очень нравится идея путешествовать по Европе на автофургоне. Или, например, съездить в Ирландию. У меня дедушка-ирландец, отсюда и моя фамилия. Но я честна с самой собой: переход от бесконечных рабочих часов — 60-часовой рабочей недели — к нулевой занятости — это действительно особенное событие. Мне сначала нужно понять, как я буду себя идентифицировать в новом контексте: только через «Штайнмюле» или через саму себя. Мне не терпится узнать, какова будет жизнь за пределами «Поллера».
Пенсионеры часто попадают в депрессию…
Холли: Вряд ли. У меня прекрасный круг общения, замечательная семья, и я счастлива в плане окружающих меня людей. Мне также поступали предложения о высокооплачиваемой работе, но я их не принимаю. Я буду работать только на волонтерских началах в организации «Марбургская тафель» и буду призывать людей сажать деревья.
Как известно, во время работы в «Штайнмюле» для вас было важно участвовать в общественной деятельности. Так это останется и впредь?
Холли: Я выросла в самой скромной семье, в маленькой деревне в Вестервальде. Мой отец работал шлагбаумщиком, а мать — швеей. Это были замечательные родители! В нашей семье из пяти человек не было денег на лишнее. Если мне нужны были деньги, чтобы что-то купить, я подрабатывала: в качестве подсобной рабочей на стройке, почтальонкой, промышленным водолазом. Последняя работа была действительно рискованной, но хорошо оплачиваемой.
Именно поэтому вы занимаетесь помощью социально незащищенным слоям населения?
Холли: Термин «социально незащищённые» является неверным и уничижительным. Люди, которых так называют, не являются социально незащищёнными — у них просто нет денег. Я знаю нескольких человек, которые очень состоятельны, но при этом действительно социально незащищённы. Проблема заключается не в кошельке, а в чём-то другом.
И вам не составляет труда это выразить? Социальные навыки для вас важны…
Холли: Я всегда была прямой и откровенной, что не всегда устраивало моих учителей. Хотя я и был отличником, но часто вызывал недовольство. Меня не допустили к выпускному торжеству и не разрешили выступить с речью от имени выпускников, как того на самом деле хотели мои одноклассники. Обоснование со стороны школы: «Общая непокорность и упорство в отстаивании собственного мнения».
Вы, как учитель, хотели поступить иначе?
Холли: На самом деле я всегда хотела стать учителем. И из-за хороших примеров для подражания, и из-за плохих. Несмотря на отличные результаты экзаменов, сначала я не могла найти работу — как известно, ситуация с трудоустройством учителей уже десятилетиями остается нестабильной. То их слишком много, то слишком мало. Но потом у меня всё получилось.
Пройдя этапы работы во Франкфурте и Гисене, вы оказались в «Штайнмюле»…
Холли: Я пришла из школы имени Вилли Брандта в Гисене. Это профессионально-техническое училище, частично относящееся к категории школ, расположенных в неблагополучных районах. Будучи самым молодым сотрудником, я очень быстро стала заведующей отделением и «начальницей» для более чем 50 коллег. Там я познакомилась со всеми аспектами этой работы. В то время многие не понимали моего решения устроиться в школу «Штайнмюле», поскольку это казалось совершенно несоответствующим. Тогда звучали такие высказывания, как: «Ты ведь в целом нормальный человек. Что тебе нужно в этой школе?»
В 2001 году мельница «Штайнмюле» переживала кризис, поставивший под угрозу её существование…
Холли: В школе училось всего 445 учеников, она находилась в критическом финансовом положении и по разным причинам имела очень плохую репутацию. Вместе мы тогда сумели переориентировать школу и со временем превратить её в востребованное учебное заведение. Именно такой подход, в сочетании с назначением нужных людей на различные ключевые должности, сделал «Штайнмюле» тем, чем она является сегодня. Я вложила в это дело всю душу.
Стоит ли «Штайнмюле» сегодня перед какими-то вызовами?
Холли: Школа «Штайнмюле» сталкивается с проблемой поиска учителей. Профессия учителя чрезвычайно сложна, и в работу с учащимися необходимо вкладывать больше усилий. В «Штайнмюле» это еще сложнее, поскольку от учителей требуется большее присутствие, чем в государственных школах. Присутствие в самых разных смыслах. К тому же у нас нет должностей государственных служащих. Кроме того, существует влияние «антисоциальных» сетей и культура дискуссий, которую необходимо развивать. Однако последние два момента актуальны для всех школ.
И в такое время Холли уходит?
Холли: Ну, я ведь не ухожу по собственной воле. И я ведь не умерла. Я стану членом школьного совета и буду держать руку на пульсе.
Так много людей сожалеют о вашем уходе и выразили это. Что-то особенно тронуло вас…
Холли: Две девочки из начальной школы каждый день приносят мне яблоко или какой-нибудь другой фрукт. Они хотят, чтобы я оставалась здоровой. Чтобы я дожила до глубокой старости и прожила, по крайней мере, до тех пор, пока они не сдадут выпускные экзамены. Второе желание, к сожалению, я выполнить не могу…
